ФОКУС





ГОЛЬФ





ЛЮДИ





ДОЖДЬ





САМУРАЙ 1
120x200 cm.




САМУРАЙ 2
120x200 cm.




САМУРАЙ 3
120x200 cm.




САМУРАЙ 4
120x200 cm.




САМУРАЙ 5
120x200 cm.




САМУРАЙ 6
120x200 cm.




САМУРАЙ 7
120x200 cm.




ФУДЗИ-ГОЛЬФ
30 cm.




ФУДЗИ-ГОЛЬФ
30 cm.




ФУДЗИ-ГОЛЬФ
30 cm.




ФУДЗИ-ГОЛЬФ
30 cm.




ФУДЗИ-ГОЛЬФ
30 cm.

Fudzi-golf

Часть первая. Выставка.


Проект «Fudzi-golf» состоит из двух частей: непосредственно выставки работ и сопровождающего их презентацию тематического перформанса. Представленные семь полотен изображают самураев в доспехах на поле для гольфа. Воины запечатлены в момент решающего удара клюшкой по мячу, направляемого в кратер-лунку вулкана Фудзи-Яма. Изображение горы как и медитативное повторение одного и того же мотива позаимствовано у Хакусито Хокусая («100 видов на Фудзи-Яму»).

Этот проект является продолжением серии работ «Желтые», начатой в 1993 году. Он был задуман как попытка смешения двух непохожих культур, попытка «вживить» в тело японской культуры несвойственный для нее язык и совместить разные по технологии и восприятию техники. С одной стороны тончайшую, легкую японскую гравюру на белоснежной бумаге, и с другой – тяжелые и брутальные мозаичные панно западной Европы.

Необходимую атмосферу во время выставки создает медленная, традиционная музыка Японии, в которую резко врываются звуки ударов клюшкой по мячу. Монохромные картины расположены на стенах в затемненном пространстве с точечной подсветкой. На полу разбросаны мячи для игры в гольф.


Часть вторая. Перформанс.


Главное действие перформанса происходит на поле для гольфа и представляет собой микс традиционного танца «Като» со спортивной эстетикой гольфа. Самурай танцует семь танцев-импровизаций. После каждого танца воин бьет мяч в Фудзи-Яму, пейзаж которой спроецирован на большой видео-экран из рисовой бумаги. Каждый танец мотивирован соответствующей гравюрой и имеет свое настроение и атмосферу. Первый танец Рассвет, затем Джунгли, за ним Дождь, Река, Снег, Ветер и Закат. Действие сопровождается традиционной и популярной японской музыкой, а также мигающими стробоскопами, создающими эффект анимации. Развитием сюжета и хореографией перформанса управляет режиссер, при помощи портативных радиостанций, которые прикреплены к каждому участнику. Воин получает «приказ» от «хозяина-кукловода» непосредственно в уши и с преданностью выполняет его – выражая в танце образы звучащие в голове.

Рядом по обе стороны от самурая по полю расхаживают японские девушки с выбеленными лицами. Они одеты в кимоно, однако вместо зонтов на плечах они держат клюшки для гольфа. Девушки медленно подходят к мячам, опускают клюшки на траву и тихо ударяют. Они пытаются попасть в круг, где танцует самурай, тем самым привлекая к себе внимание и мешая ему сконцентрироваться. Делают они это не спеша, удар за ударом направляя семь мячей в «круг самурая», после чего самураю остается только выбить их в лунку Фудзи-Ямы – таким образом игра заканчивается.

Выставка и перформанс задуманы как возможность создания чувственного опыта для зрителей, которых приглашают погрузится в пульсирующую метафизическую среду квази-игры «Fudzi-golf», трансформирующую выбранный сюжет из двухмерного пространства мозаичных работ в мультимедийное пространство и многомерную реальность.

Анатолий Ганкевич


ВЫСОКИЙ ФЬЮЖН АНАТОЛИЯ ГАНКЕВИЧА


Что общего между японским воином, тренировавшим в окрестностях горы Фудзи технику безупречного боя, и античным пастухом, бродившим по средиземноморским дюнам, ударяя от безделья палкой по круглым камням и загоняя их в кроличьи норы? Оба они давно забыты, оставив в современной культуре лишь фрагментарные отражения собственного существования: первый в благородном кодексе самурайской чести и совершенстве восточных единоборств, второй – в древней популярной забаве, которая, по легенде, произошла от его незатейливого времяпрепровождения – игре в гольф. А еще оба они, очевидно, живут в творческом Воображаемом Анатолия Ганкевича.

В своем новом проекте «Фудзи-гольф» художник Анатолий Ганкевич конструирует виртуальное пространство, в котором преодолевается кажущаяся абсурдность совмещения разнородных культурных традиций и феноменов – западного и восточного представлений об элитарности, японского и античного «высокого жанра» в искусстве. Прибегая к непопулярному нынче арго постмодернистов, проект «Фудзи-гольф» можно было бы назвать пастишем – действительно, художественная «опера» Ганкевича составлена из разнородных отрывков уже существующих «мелодий». Однако за мнимой калейдоскопичностью культурных шаблонов, используемых автором, стоит необыкновенная внутренняя целостность, что, к счастью, выносит проект за скобки избитого постмодерна.

Живопись проекта «Фудзи-гольф», это, по словам самого Анатолия Ганкевича, попытка совместить тончайшую, легкую японскую гравюру на белоснежной бумаге с тяжелыми, брутальными мозаичными панно западной Европы - тушь и смальту, тонкую бумагу и грубый цемент. Основа экспозиции – это семь крупноформатных живописных полотен, выполненных в оригинальной технике, используемой автором еще с начала 90-х – с помощью традиционных живописных приемов за счет нанесения пастозного рельефа краски Анатолию Ганкевичу удается имитировать на холсте эффект мозаики. Сложная игра фактуры живописной поверхности полотен в сочетании с изысканной монохромностью, композиционной завершенностью произведений и лиричной неожиданностью сюжетов позволили автору достичь сочетания сразу нескольких культурно-эстетических парадигм. Античная мозаика, японская гравюра, ироничность, присущая современному искусству, на полотнах Ганкевича не только не конфликтуют, а органически дополняют друг друга.

На картинах из цикла «Фудзи-гольф» мы видим семь самураев в традиционных военных доспехах. Однако в отличие от героев одноименной киноэпопеи Акиро Куросавы, эти воины кровавым разборкам с соотечественниками предпочитают элегантный вестернизированный досуг – игру в гольф. Меч им заменила клюшка, сложную технику восточных единоборств они применяют для достижения наилучшего положения ног и концентрации энергии при ударе по мячу. Создается впечатление, что эти бесстрашные и неутомимые дзен-буддисты понимают, что клюшкой, не в меньшей степени, чем мечом можно проложить путь к просветлению. Особенно, если вместо лунки избрать один из главных архетипов японской культуры – вулкан Фудзи, куда со свойственным им одним рыцарским максимализмом и космическим эстетизмом самураи направляют все свои удары.

Медитативное настроение живописной части выстаки «Фудзи-гольф» органично дополняется и усиливается мультимедийными эффектами – музыкальным сопровождением, сопутствующим видеоартом, а также перформативной компонентой проекта. В зале звучит традиционная японская музыка, прерываемая резкими звуками ударов клюшки по мячу, и начинает казаться, что «Фудзи-гольф» - это своеобразный живописный коан, который, как и его традиционные дзенские аналоги, «не может быть понят посредством логики, не может быть передан в словах, не может быть разъяснен в писаниях и не может быть измерен разумом». Однако видеоарт Анатолия Ганкевича вносит в понимание авторской концепции совершенно новую ноту. Он обнажает следующий пласт изумительно многослойной интеллектуально-визуальной задумки художника, которая, подобно русской матрешке, не устает от бесконечных метаморфоз.

На экранах мы видим уже знакомые нам изображения самураев. Картины сменяются ода за другой, отбиваясь звуком удара клюшки, распадаются россыпями пиксельной мозаики-смальты, подобно распространенным компьютерным скринсейверам.

В этот момент обнажается виртуальность происходящего, и начинает ощущаться тонкая взаимосвязь между псевдомозаичной монументальностью живописи Ганкевича и зыбкостью пиксельного изображения, явленной нам в его видеоарте. Зритель оказывается внутри игры с видимостями, сочиненной автором и названной им «Фудзи-гольф».

Игровая сущность проекта Анатолия Ганкевича, казалось бы, должна подразумевать его интерактивность. Однако автор намеренно лишает зрителя возможности каким-либо образом повлиять на развитие событий – наблюдатель может увидеть «Фудзи-гольф» изнутри, но не может в нем ничего изменить. Возникающая вследствие этого дистанция между произведением и его адресатом создает эффект «подсматривания». Зритель превращается в voyeur’а, соглядатая, получающего наслаждение от внезапно изловленных моментов сакральной игры самураев, а сам проект «Фудзи-гольф» оказывается своеобразной художественной хроникой существования несуществующей игры. Игра приобретает черты иллюзии (от лат. in-lusio – букв. в-игрывание). Здесь в проекте Ганкевича сближается восточное понимание иллюзорности мира и современная проблема виртуализации человеческого существования. Балансируя на стыке игры и серьезности, виртуальности и реальности, герои проекта «Фудзи-гольф» демонстрируют зрителю извечный сакральный танец иллюзии бытия.

Алиса Ложбина